- Я привез послание от Мецената, - сказал человек, поздоровавшись. Он просил тебя написать что-нибудь веселое и уважительное, посвященное императору.

- Он так и сказал? - спросил Овидий, ставя сумку с рыбой на землю. <Посвященное императору>?

- Именно так он и сказал.

- А что еще он просил передать мне?

- Он просил передать вот что: <Трудно тебе, но трудно и мне. И ему самому тоже трудно, потому что нелегко быть богом. У богов есть все права, кроме одного: они не могут ошибаться. Если ребенок не хочет, его заставляют. Я не могу заставить тебя, я могу только просить: создай то, что тебе подскажет трезвый рассудок, - и улицы Рима ждут тебя. Отдай долг и вернись>.

Слушая человека, читавшего наизусть послание Мецената, Овидий доставал из сумки рыб и нанизывал их на тонкую бечевку, чтобы провялить на солнце. Он долго обдумывал услышанное, а потом сказал:

- Передай Меценату, что я отдаю долги только тем, кому должен. И еще обязательно скажи ему, что мне понравилось ловить рыбу. Скажи ему, только не переври, что любовь не дает времени думать, а рыбная ловля думать заставляет.

Человек спросил:

- Это все?

- Все.

- Ну, эти-то слова можно и записать. В них нет ничего такого, что касается всех.

- Ну запиши, - усмехнулся Овидий, - хотя эти слова касаются всех.

Когда посланец Мецената отплыл, Овидий вошел к себе в комнату и лег на кровать, спрятав лицо в подушки. А потом он записал в маленькой тетради: <Самое трудное для голодного - не глотать слюну при виде жареного мяса, даже если оно в руках друга. Самое главное - всегда отдавать долги. Самое легкое - отдать долг, если его и не делал>.

Овидий сидел над тетрадью до вечера. Последней была фраза: <И если ты чувствуешь, что отдать долг надо, хоть и не брал его, - отдай и забудь!> Потом он вписал перед словом <отдай> частицу <не>. А потом зачеркнул всю фразу и пошел спать, потому что с солнцем он хотел уйти в море рыбачить.